Первое сообщение в теме :

ТАЙНА УСАДЬБЫ ГРАФА ВАСИЛЕНКО
Склад бандитского оружия и похищенные церковные ценности спрятали в одном огороде
Как-то раз мой приятель Николай Николаевич Китаев, заслуженный юрист, краевед и журналист, предложил мне заглянуть в один из старинных деревянных домов возле бывшего Иерусалимского кладбища, где, по преданию, в годы Гражданской войны происходили весьма интересные события. Отворив ветхую калитку, мы вошли в ограду деревянного, почти заброшенного дома. Странно и зловеще выглядел этот дворик. Достаточно сказать, что на ветках деревьев и на заборе висели на веревочках шкурки серых крыс, словно связки сушеных грибов для супа.

Бандит Кочкин организовал склад оружия в усадьбе Василенко

Групповой портрет семьи Петровых из фотоальбома, найденного в доме "крысиного короля"

Еще одна фотография из семейного фотоальбома

Иосиф Тарашкевич и его жена Глафира

Патроны от карабина, найденные на месте схрона Кочкина

Иоанн Кронштадский. Герман утверждал, что мощи этого святого спрятаны в усадьбе Василенко

Крысиный король

Мы постучали в дверь. На стук вышел худощавый дед лет семидесяти и пригласил нас в дом. Прямо с порога нас обдало специфическим запахом крысиного помета. Что-то крысиное, как нам показалось, было и в облике самого хозяина. В доме было грязно и неопрятно, кругом, даже на потолке, чернели крысиные норы, и то там, то тут шныряли крысы, быстро бежали куда-то по своим крысиным делам.

Дед представился Германом и пригласил нас за стол. Едва сдерживая отвращение, мы присели и достали заранее припасенную бутылочку вина, а Герман в свою очередь достал закуску, которая показалась нам довольно-таки странной и неизвестно из чего. Приходилось терпеть, иначе не завязался бы с хозяином разговор об истории его усадьбы.

Когда выпили по рюмочке, дед разговорился. Вероятно, к нему не столь часто заглядывали гости, учитывая его специфическое житье с крысами. Он рассказал, что крысы его друзья, он за ними ухаживает и досыта кормит каждый день едой, которую умудряется получать за копейки от государства якобы для кормления кроликов. Выпив вторую, а потом уже и третью рюмку, он еще больше разговорился.

Я спросил его:

— А где же твоя старуха? А как живешь-то один, не тоскливо ли?

— Да у меня есть жена и верная любовница! — с улыбкой ответил Герман. — Она блондинка и очень красивая, а звать ее Катька. Хотите покажу?

И тут он стал звать:

— Катька! Катька! Ну где же ты? Иди с нами выпей и закуси.

Мы своим глазам не поверили, потому что тут же раздался шорох и писк, и на свет из своей норы, что была рядом со столом, выползла белая крыса, подползла к своему хозяину и, взобравшись к нему на колени, стала принюхиваться к застольной трапезе. Он тут же поставил своей возлюбленной блюдечко с едой и налил вина. Катька с аппетитом стала есть, но вино только понюхала. Веселенькое это было пиршество — с крысой за одним столом! Такое зрелище предстало передо мной и Николаем Николаевичем впервые.

Потом дед рассказал про тайну захоронения мощей четырех канонизированных святых и церковных сокровищ, награбленных в 20-х годах, еще при красном терроре. Кроме того, он показал и место, где все это запрятано. Когда я спросил Германа, почему он раскрыл мне эту тайну, он ответил, что мне верит как порядочному человеку и надеется, что когда придет время — я открою народу эту тайну.

Через два года я заглянул в этот кошмарный крысиный дом, чтобы проведать деда, но, к сожалению, его уже не было в живых. Как мне рассказали соседи, он умер в мае 1994 года. Одни высказывали версию, что его спящего покусали до смерти крысы, другие утверждали, что он умер просто от инфаркта.

Разговаривал я и с женщиной, купившей этот дом. Она рассказала, что первым делом вызвала специалистов из СЭС, которым пришлось травить всех крыс в течение недели и притом по нескольку раз. Горы крысиных трупов остались разлагаться в подземных катакомбах, старательно нарытых ими за многие годы. После этого жить в доме было невозможно из-за страшных видений и кошмаров по ночам, да и вонь не давала покоя.

Как-то я приводил к этому дому знакомую женщину-экстрасенса, и она "увидела" на этом месте закопанные три железных ящика и труп лошади.

Оружие банды Кочкина

Расспросив соседей, местных старожилов и родственников Германа и сопоставив информацию с рассказом старика, я восстановил примерную картину того, что происходило в этих местах в годы красного террора.

Это место было родовым поместьем графа Василенко. В летописях Иркутска за 1909 год упоминается о том, что граф был директором народных училищ, образованнейшим человеком. Последнюю должность, которую он занимал до революции, была должность инспектора по учебной части гимназий Иркутской губернии и Дальнего Востока. Он к тому же был и ювелиром, имел свою ювелирную лавку.

В связи с приходом советской власти в 1917 году Василенко, предварительно закопав все свои сокровища у беседки поместья, покончил жизнь самоубийством.

Поместье графа состояло из четырех домов. В одном после смерти графа проживала его сестра Мария с мужем Николаем, а в другом жил бандит Константин Петров, заведовавший складом оружия, принадлежавшего банде Кочкина. Склад помещался под землей, но не на самой территории поместья, а рядом с забором на территории соседей. Место это было выбрано Кочкиным специально для того, чтобы в случае непредвиденного обыска Косте не предъявлялись претензии, что, мол, на его территории склад. Пулеметов, винтовок, наганов и прочего оружия, складированного в схроне, было достаточно, чтобы вооружить целый взвод бандитов, как говорится до зубов.

Родственники Германа рассказали мне историю, как однажды заболела сестра Константина, Аполлинария. Бандит пошел в огород, выкопал в укромном местечке банку с драгоценностями и отдал их на лечение, чем и спас сестру от смерти.

У меня создалось впечатление, что весь огород прямо-таки нашпигован сокровищами и оружием банды Кочкина, грабившего когда-то регулярно население Иркутска и его окраин.

Начальник комиссии

В 1920 году в связи с установлением советской власти в Иркутской губернии изменилось многое, в поместье поселились новые люди. Белогвардейский офицер Иосиф Тарашкевич вовремя покинул разгромленную армию Колчака и поселился в одном из домов поместья.

Сюда же частенько заходил легендарный красный командир и партизан Нестор Каландаришвили, водивший дружбу с Марией и Николаем.

Познакомился и подружился Нестор с Иосифом Тарашкевичем, который был теперь не у дел и не знал, чем заняться. Нестор по-дружески предложил ему перейти в Красную армию, но отнюдь не воевать, а работать в комиссии исполкома по конфискации церковного имущества, то есть по грабежу церквей. Место было доходное, и поэтому Иосиф с радостью согласился, тем более что Нестор обещал ему там подстраховку в случае каких-либо проблем.

О работе комиссии, которую фактически возглавлял Иосиф, можно было судить по ее результатам, опубликованным в иркутской газете "Власть труда" 7 января 1923 года. В этой газете было описано, как происходил грабеж красногвардейцами — представителями советской власти — церквей: "Что дали церковные ценности. С начала кампании по изъятию церковных ценностей по настоящий момент было изъято:

золота: около 34 пудов;

серебра: 21 000 пудов;

бриллиантов: 35 670 штук;

жемчуга: свыше 14 пудов.

Продано церковных ценностей в знаках 1923 г. на 6 820 000 рублей".

Грабеж сопровождался пытками и расстрелами священников, сопротивлявшихся отдаче ценностей.

Никто даже и не мог предположить тогда, что Иосиф Тарашкевич свозил в свой дом все самое ценное, что удалось награбить в церквах: иконы, канделябры, расшитую золотом одежду и даже четыре раки с мощами канонизированных иркутских святых. Все это было закопано прямо в огороде усадьбы.

В конце 30-х годов родственники Иосифа отправили в Москву очень много икон, подсвечников и прочей церковной утвари. Тайна склада оружия банды Кочкина, застреленного в 1924 году, также ушла в могилу вместе с его завскладом Константином.

Жена и дочь Германа летом 1993 года безвозмездно передали в музей Волконского уникальные вещи, принадлежавшие их родне: бронзовый канделябр, несколько шкатулок, портрет Василенко, картину XIX века в золоченой раме под названием "Девочка". К сожалению, все эти реликвии, кроме канделябра, в музее не обнаружены и неизвестно где теперь находятся.

Фактически никого из обитателей этого зловещего поместья до нашего времени не осталось в живых, но его тайна в ближайшее время обязательно будет раскрыта. То, что принадлежало церкви, должно ей и принадлежать.

Григорий Красовский, для "СМ Номер один".

Ogrec, спасибо, есть что почитать. Вот навеяло:
О сколько нас находок чудных,
впереди ждет, мой милый друг,
ночей бессонных, в мешках уютных.
И удача, как всегда приходит ВДРУГ.

Восточно-Сибирская правда: 13 декабря 2001


Иркутская ярмарка

В. ШАХЕРОВ

Расположенный на пересечении важных колонизационных и торговых путей, Иркутск уже к концу XVII в. превратился в крупный торгово-ремесленный центр Восточной Сибири. Сердцевиной торговой жизни острога являлся гостиный двор с одиннадцатью лавками. Уже в 1687 г. рядом с ним была построена добавочная изба для торговых людей и приказчиков гостиного двора. Усилению торговой роли города способствовало развитие торговли России с Китаем и Монголией. Здесь формировались казенные торговые караваны в Пекин, закупалась пушнина для промена на китайские товары. Кроме того, через Иркутск осуществлялась связь со всем северо-востоком Сибири.

Уже с середины XVII в. города Сибири были включены в международную караванную торговлю. К Красноярску и Иркутску тянулись караваны бухарских и монгольских купцов. В Красноярске дополнительно к гостиному двору пришлось строить специальный "бухарский двор". С 1684 г. к Иркутскому острогу также начинают приходить бухарские караваны. Первый из них насчитывал до 170 верблюдов. К их прибытию в Иркутск стекались торговые люди со всей Сибири. Съезд торгового люда был велик. Все складские помещения острога были забиты товарами.

Достаточно обширны были торговые контакты иркутян с Северной Монголией. Монголы приезжали в русские города и селения, а русские выезжали в их улусы или вели пограничную торговлю. Из Иркутска через Тунку служивые и торговые люди регулярно ходили в Монголию "для скотинной покупки". Через бухарцев и монгольских торговцев в Иркутск и Забайкалье поступали китайские товары, а оттуда они вывозились на Ирбитскую ярмарку и в Россию. С конца XVII в. начинается прямой товарообмен между Россией и Китаем. Казенные торговые караваны формируются в Иркутске и в Забайкалье, а в организации их принимают участие крупные российские торговые гости.

С ростом Иркутска торговая деятельность вышла за стены острога. К западу от острожной стены сформировалась гостинодворская площадь с гостиным двором и таможней. Рядом с нею находились мясной ряд и мелочный рынок. В 1749 г. на месте старого начал строиться новый деревянный гостиный двор, открывший торги в сентябре 1752 г.

До середины XVIII в. в Сибири господствовала караванно-развозная торговля. Торговая жизнь в населенных пунктах оживлялась с приходом купеческих транспортов. Съезды торговых людей происходили почти каждый месяц, наиболее крупных размеров они достигали осенью, когда через Иркутск транзитом шли купеческие партии в Кяхту. Отвечая на анкету "Комиссии о коммерции", руководство иркутской земской избы отмечало: "Ярмарки в г.Иркутске - во весь год от приезжающих разных городов и в разныя числа бывают с начала октября месяца, а зачинаются от приезду как водяным, так и сухим путем летом и зимою обыкновенно; а товары приходят на дощаниках разного продукту: воск, медь, холст, сукна сырмяжные, шубы овчинныя, юфть и прочия разных родов пушныя товары, а именно белки разных родов, лисицы, соболи, бобры, выдры, росомахи, рыси, горностаи, ушканы, песцы, недопески и прочие; потом же и разные шелковые и полотняные, також и прочие всякие мелочные товары".

До поры-до времени сложившаяся система внутреннего торга устраивала иркутское купечество. Однако с ростом его численности и укреплением финансового положения иркутское купеческое общество начинает отстаивать свое монопольное положение на местном рынке. В 1756 г. оно отказывается открыть в городе ярмарку, на которую иногородние торговцы могли бы привозить свои товары и продавать их в розницу. И все же устоять перед давлением своих иногородних конкурентов, прежде всего российских коммерсантов, иркутское купечество не могло. Многочисленные случаи нарушения приезжими торговцами установленных правил, незаконная торговля вне стен гостиного двора лишь заставили местных предпринимателей пойти на регламентацию сроков ярмарочной торговли.

В учреждении ярмарок была заинтересована и администрация края. Иркутскому губернатору того времени, Фрауендорфу, приходилось получать различные ходатайства об учреждении ярмарочных институтов; с одной стороны, "жаловались забайкальские служащие и военные чины, что они покупают там необходимые вещи дорогою ценою", с другой - от купечества поступали ходатайства об учреждении на местах ярмарок, "чтобы иногороднее купечество привозило товары и продавало из первых рук". На основании упорных ходатайств купечества и обывателей-потребителей Фрауендорф вынужден был вступать в переписку с Сенатом, которая затянулась на продолжительное время и продолжалась даже при преемнике Фрауендорфа Бриле. При губернаторстве последнего данный вопрос, наконец, получил свое положительное разрешение, и 19-го августа 1768 г. последовал высочайший указ, в котором было сказано: "О учреждении в городах Иркутске и Якутске торговых ярмарок быть во всем по предоставлению его, губернатора Бриля, а именно: первая при самом городе Иркутске, которую продолжать каждогодно во 1-х. с 15 ноября по 1 января, во 2-х, с 15 марта по 1 мая, итого в каждом году по три месяца; вторую ярмарку учредить за Байкал-морем, в Селенгинском уезде, при городе Удинске, а в какое время оную ярмарку иметь надлежит, о том на сей случай до воспоследуемой на представление его (Бриля) о бытии там провинции опробации остается без изъяснения, то и должно оную учредить, только не менее в каждом году двух месяцев; третью ярмарку необходимой нужно учредить в гор. Якутске, время на то определяется летом с 1 июня августа по 1-е число, да зимою весь декабрь месяц".

Таким образом, учреждение ярмарок в Восточной Сибири должно быть отнесено к концу 1768 года; создание же ярмарок, как торговых институтов, относится уже к 1775 году, когда впервые была открыта первая официальная ярмарка в гор. Иркутске. В дальнейшем ярмарочная торговля Иркутской губернии начинает развиваться. С одной стороны, с развитием экономической жизни губернии и ростом народонаселения появляются самостийно ярмарки в различных наиболее важных сельских местностях, с другой стороны, мы наблюдаем и административные попытки расширения губернской ярмарочной сети.

С введением ярмарок местное купечество установило монополию на розничную торговлю в пределах своего края. Иногородним купцам разрешалось продавать на ярмарке в розницу "единственно свои привозимые российские и европейские продукты (кроме китайских)". По окончании же ярмарок предписывалось "приезжим купцам ни под каким уже видом и никому, кроме здешних купцов, в розницу не продавать". Тут же взималась таможенная пошлина.

Об укреплении иркутского купечества свидетельствуют следующие данные. В 1765 г. в местном обществе насчитывалось более 1,5 тыс. купцов, из которых 57 занимались внешней торговлей, а еще 763 участвовали в торговых операциях на общесибирском и местном рынках. Именно в это время формировались капиталы крупнейших купеческих династий Сибиряковых, Трапезниковых, Мыльниковых, Басниных, Солдатовых, Дудоровских и других. Центрами ярмарочной торговли становились гостиные дворы. Сюда свозились товары, производилась их оценка, шел оптовый торг.

До 1782 г. торговля вне стен гостиного двора вообще была запрещена. В июне 1775 г. в Иркутске пожар истребил почти всю центральную часть города. Сгорели старый и новый гостиные дворы со всеми товарами. Постройка нового здания гостиного двора производилась на собранные купечеством средства. Проект был заказан только что приехавшему в Петербург из Италии архитектору Джакомо Кваренги. По словам последнего, проект гостиного двора для Иркутска являлся одной из крупных его работ, выполненных в России. Гостиный двор представлял собой значительное каменное двухэтажное сооружение в виде замкнутого в плане квадрата 150х150 сажень с обширным внутренним двором и арочными галереями по всему внутреннему и наружному периметрам. Здание было заложено в 1778 г. и в ходе строительства подверглось частичной переработке губернским архитектором А.Я.Алексеевым. В нем разместилось более двухсот торговых помещений. Кроме того, на втором этаже находилась просторная зала, служившая для торжественных церемоний и балов. Монументальный гостиный двор формировал первый ансамбль центра, состоящего в основном из зданий казенного и торгового назначения. В 1790 г. южнее была закончена постройка двухэтажного каменного мещанского гостиного ряда на 80 лавок. Кроме этих гостиных дворов, торговля кипела на хлебном, сенном и толкучем рынках, в мясном и рыбном рядах. Многие купцы и мещане имели небольшие лавки при своих домах. Всего к концу ХУШ в. в городе насчитывалось более 400 торговых мест. Только в лавках гостиного двора ежегодный оборот достигал 550 тыс.рублей. К 20-м годам XIX в. он возрос почти в три раза. Ведомости привозных товаров включали до 348 видов российских, европейских, китайских и сибирских товаров. Чего только не было на иркутском рынке! Вот свидетельство из "Описания Иркутского наместничества" (1792 г.):

"Товары получают из Москвы, от города Архангельского, а также с ярмарок Макарьевской, Ирбитской и Енисейской. Азиатские - из китайского государства. И во все оныя места отвозят для продажи пушныя товары. Нет недостатка ни в виноградных винах, ни в водках, ни в сахаре, ни в чае, ни в сукнах, полотнах и ни в шелковых материях. Легко можно достать всякую посуду: серебряную, медную, оловянную, хрустальную и деревянную, масло, уксус, спирты, травы, краски и все почти, что только есть в Москве и Петербурге, только что не в равном качестве, количестве и цене".

Обзор товаров, реализующихся в Иркутске в конце ХУШ в., позволяет представить себе потребности и вкусы иркутского населения. На первом месте находились как ткани, так и различные изделия из них. Широко были представлены китайские шелковые и хлопчатобумажные ткани. На втором месте в привозе - металлы и изделия из них для домашнего пользования и в качестве орудий труда. Из предметов питания в Иркутск больше всего привозили меда и хмеля, сахара и, конечно, различных сортов китайского чая. Иркутяне могли приобрести и товары из Западной Европы, главным образом предметы роскоши и сладости. В привозимых товарах заметно преобладали предметы, предназначенные для массового употребления. Ценным и ходовым товаром на иркутской ярмарке была пушнина, поступавшая из различных мест Сибири: камчатские бобры, коты морские, соболя, лисицы (красные, белодушки, сиводушки островные, сиводушки охотские), бобры обские, белки ленские, илимские, нерчинские, чикойские, горностаи, песцы, рыси, выдры, росомахи, хорьки, волки, медведи, зайцы, байкальская нерпа, кабарговая струя. В числе товаров упоминается также мамонтовая и моржовая кость, китовый ус, нерпичий жир.

Многие горожане занимались свободным мелочным торгом, "перекупая выменом товары российские, разнашивали по улицам и по домам продавали". Среди мелочных торговцев было много женщин, торговавших со столов и полок предметами рукоделия, табаком, кондитерскими изделиями, овощами. По воскресениям в город приезжали со своими товарами крестьяне и буряты из близлежащих селений. Кроме официальных ярмарок, в Иркутске существовало простонародное торжище. Оно происходило в Прокопьев день (8 июля), и на него съезжались сельские жители из самых отдаленных мест Иркутского уезда. К этому дню приплавляли много леса и изделий из древесины.

Любопытные впечатления об иркутской торговой жизни сохранились в воспоминаниях М.А.Александрова, посетившего город летом 1827 г.: "На площади большого гостиного двора каждодневно производилась перегрузка российских и китайских товаров и этою только деятельностью оживлялась прекрасная площадь, украшавшаяся в то время домом генерал-губернатора. На так называемом малом базаре более было движения и житейской суеты с утренней зари и до позднего вечера. Тут продавалось все, кроме птичьего молока, как говорит русская пословица. На площади, этого всегда многолюдного места, продавались печеный хлеб, вареная говядина, студень, сало, квас, окуни, соленые огурцы, кислая капуста, пшеничные калачи, живая и битая птица, разная съедобная мелочь. Все эти припасы размещены были частью на рогожках, частью на самом грунте площади, образовавшемся из наносного мусора, довольно неказистой наружности. Во внутренности рынка трудно было пройти от всякой всячины, тут стояли пустые полубочья кверху днами, на которых возвышались пирамиды кедровых орехов, на маленьких дряхлых столиках продавались сало, сальные свечи, ореховое масло, железные и медные мелочи, в деревянных шкафиках, составлявших, так сказать, рамку этого оригинального базара, сидели женщины в накидках и с серкою во ртах, окруженные своими галантерейными товарами, начиная от кремней и иголок до бумажных чулков и пекинского шелка включительно". Можно добавить, что в летнее время торговля в городе заметно снижалась. Настоящий ее расцвет наступал в осенние и зимние месяцы, а пик приходился на зимнюю ярмарку.

Наряду с ярмарками, имевшими значение центров торговли больших регионов и приносивших казне большую прибыль, в Иркутской губернии существовало много ярмарок и торжков сельского типа, обслуживавших местный рынок. Большинство из них появилось в период с 1810 по 1815 годы по распоряжению иркутского гражданского губернатора Н.И.Трескина. В 1816 году в губернии насчитывалось 57 различных ярмарок и торжков с годовым оборотом почти в 5 млн.рублей. Продолжительность их колебалась от одного дня до двух месяцев. Наиболее оживленные торги происходили в зимнее время. На эти месяцы приходилось более двух третей годового товарооборота. Исключение составляли ленские ярмарки. Они отличались многочисленностью и специализировались на пушной торговле. Определенных ярмарочных мест здесь не было, и торговля происходила на всем протяжении реки с купеческих пауэков и барок. Для летней ярмарки время проведения устанавливалось с 10 мая по 1 июля и совпадало с началом навигации на Лене. С конца апреля начинался съезд торговых людей на Качугскую пристань, где издавна существовала преднавигационная торговля. В 1844 г. ее официально узаконили, учредив ярмарку с 25 апреля по 15 мая. Зимняя ярмарка в ленских селениях производилась в декабре и январе в период выхода промышленников и инородцев с осеннего пушного промысла.

Значительное число ярмарок еще не свидетельствовало об успехе предпринимательской деятельности. Нередко распоряжения об их открытии делались наспех, без учета местных условий и традиционных торговых связей. Поэтому достаточно велика была доля ярмарок, числящихся только на бумаге. В 1859 г. в Восточной Сибири насчитывалось 133 ярмарки, но на 57 из них торги по разным причинам не производились. Наиболее крупными были Иркутская, Якутская и Верхнеудинская ярмарки, обороты которых достигали сотни тысяч рублей. Вокруг них и сосредоточивался весь торговый товарооборот. Характерной особенностью ярмарочной торговли было преобладание привоза по сравнению с количеством распродаваемых товаров. Как правило, реализовывалось не более 50-60% поступивших на ярмарку товаров. Впрочем, колебания здесь были очень большие. К примеру, на Иркутскую ярмарку 1830г. привезено товаров на 763 522 руб., а продано на 713 522 руб. В то же время на ярмарке 1835 г. из общей массы товаров на 2.470590 руб. было распродано всего на 645 005 рублей. Нераспроданные товары частью оставались в городе для лавочной торговли, т.е. реализовывались небольшими партиями в розницу, но в большинстве переходили на другие ярмарки. Как правило, купцы, получив партии товаров с Макарьевской (Нижегородской) ярмарки, реализовывали их в декабре в Иркутске, а в январе - на Верхнеудинской ярмарке. К марту они возвращались в Иркутск на вторую ярмарку, уже пополнив свои товары китайскими, в мае выезжали на Ленские и Якутскую ярмарки, а к сентябрю вновь съезжались в Иркутск с закупленной пушниной и дожидались новых партий российских и европейских товаров из центра.

Среди привозных товаров ведущее место принадлежало продукции российских заводов, изделиям кустарной промышленности и промыслов. На их долю приходилось до половины всего привоза. Чуть меньше была доля азиатских, главным образом, китайских товаров. Значительно беднее были представлены европейские товары. Среди российских преобладала продукция текстильной промышленности, составлявшая более трети всего привоза. Хорошо реализовывалась продукция металлургических и железоделательных заводов, кожи и изделия из нее. Из китайских товаров заметно преобладали чай и китайские ткани. Пушнина в обороте Иркутской ярмарки занимала весьма скромное место. Основные партии мехов направлялись в Кяхту, на Ирбитскую и Макарьевскую (Нижегородскую) ярмарки.

О распространении стационарной торговли свидетельствует большое количество лавок и других торговых точек в ведущих городах Восточной Сибири. В Иркутске уже в конце 80-х гг. XVIIIв. действовали два гостиных двора с 467 лавками, хлебный рынок, где располагалось 67 торговых точек, 13 харчевен, мясные и рыбные ряды. Современники называли Иркутск "средоточием всей многоразличной сибирской торговли". Губернский центр служил гигантской перевалочной базой, распределяя товаропотоки по обширной территории Восточной Сибири.

Число мест постоянной торговли росло. В Иркутске в 30-х годах насчитывалось 607 торговых точек, а в середине XIX в. -- 723, больше, чем в Тобольске, Томске и Тюмени вместе взятых. В среднем на 20 иркутян приходилось по одной торговой точке. Более высокой степени коммерческого сервиса не было ни в одном сибирском городе.

Восточно-Сибирская правда: 01 декабря 2001



Редчайшая монета

Николай КУХАРЕНОК,
нумизмат

Константиновский рубль признано считать самой известной редкой монетой. В нашей стране хранятся два экземпляра этой удивительной монеты. Один находится в Государственном Эрмитаже, другой в Государственном Историческом музее. Очень редко эти монеты покидают хранилища, чтобы украсить нумизматические выставки.

Немного истории

Император Александр I скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года, не оставив прямого наследника престола. Согласно изданному Павлом "Учреждению об Императорской фамилии", верховная власть должна была перейти к старшему по возрасту брату скончавшегося государя, т.е. Константину Павловичу. Но последний еще при жизни Александра I отказался от своих прав на престол, и Александр повелел митрополиту Филарету составить манифест о переходе престола к следующему по возрасту брату, Николаю Павловичу. Подлинные документы об отречении Константина Павловича и передачи власти Николаю Павловичу были положены на престоле Успенского собора в Москве. Александр I держал решение о своем преемнике в тайне.

Когда 27 ноября в Петербург пришло известие о кончине Александра I, великий князь Николай Павлович вначале сам присягнул брату Константину, а затем привел к присяге дворцовый караул и распорядился, чтобы генералитет, находившийся на молебне в Александро-Невской лавре, тоже присягнул Константину, что и было исполнено.

Донесение о присяге было послано и в Варшаву. Получив их, Константин Павлович еще раз подтвердил свой решительный отказ от прав на престол и сообщил о своем нежелании приехать в Петербург.

По другим источникам, Константин Павлович потерял право занять престол потому, что он женился на особе нецарской крови, о чем мало кто тогда знал.

Только 12 декабря из новых писем брата Николай Павлович узнал о бесповоротном отказе его, и лишь тогда решил принять верховную власть.

14 декабря был обнародован манифест о восшествии на престол императора Николая I, и состоялась присяга новому государю.

Она прошла без осложнений в народе, в правительственных учреждениях и в большей части войск гвардии, но некоторая часть последней отказалась присягать Николая I. Гвардейские офицеры, члены тайных обществ, образовавшихся еще в царствование Александра I, убедили солдат, что Константин Павлович не отрекся от престола, что он находится в заключении и что грех изменять данной ему присяге.

Введенных в заблуждение солдат заговорщики вывели на Сенатскую площадь, чтобы путем открытого мятежа совершить государственный переворот.

Узнав о поведении этой части войск, Николай Павлович сразу понял, что это результат деятельности тайных обществ, и решил принять энергичные меры, чтобы подавить восстание в зародыше.

На Адмиралтейскую площадь были собраны войска, принесшие присягу новому императору. Во главе их стал сам государь, пытавшийся, во избежание кровопролития, образумить мятежников убеждениями. В ответ на это с их стороны раздались выстрелы и крики: "Да здравствует Константин, за здравствует конституция". Генерал Милорадович, герой Отечественной войны, подъехал к мятежникам и стал их уговаривать, но был смертельно ранен ими. После него митрополит Серафим в полном облачении пытался приблизиться в толпе на Сенатской площади, но его под угрозой расстрела мятежники не допустили к себе. Так же был встречен и великий князь Михаил Павлович, только что приехавший из Варшавы от брата Константина.

Убедившись, что мирными средствами нельзя подействовать на возбужденных мятежников, император направил против них кавалерию; но их атаки не имели успеха, отчасти из-за гололедицы, а главным образом потому, что мятежники стояли густой колонной, которую кавалерии трудно было прорвать. Тогда император решил прибегнуть к последнему средству -- артиллерии. Было произведено три выстрела.

Мятеж в столице был подавлен, и руководители его арестованы.

Назначенная императором верховная следственная комиссия привлекла к суду 121 человека, участвующего в заговоре. Пять самых деятельных заговорщиков были казнены, а остальные были отправлены на каторгу на разные сроки.

В то время, когда Николай Павлович, дворцовый караул и генералитет присягали Константину Павловичу, министр финансов Е.Ф. Канкрин отдал указание монетному двору изготовить Константиновский рубль. Было изготовлено всего шесть законченных монет.

Константиновский рубль представляет собой серебряную монету, на лицевой стороне которой изображен Государственный герб Российской империи -- двуглавый орел с регалиями, окруженный венком из лавровых листьев. Под орлом имеются три буквы С.П.Б. -- знак Петербургского монетного двора, где эта монета чеканилась. По кругу монеты размещена надпись: "Рубль. Чистого серебра 4 золотн. 21 доля", на другой стороне монеты помещен профильный портрет лысоватого человека с бакенбардами и коротким вздернутым носом. Под портретом дата - "1825", вокруг изображения -- круговая надпись: "Б.М. Константинъ 1 ИМП и САМ. ВСЕРОСС", что следует читать: Божьей милостью Константин 1 император и самодержец всероссийский". На ребре (гурте) монеты надпись: "сер. 83 1/3 пробы 4 зол. 82 14/25 доли", смысл которой понятен -- обозначены проба и вес монеты в старинных метрологических единицах -- золотниках и долях. В переводе на современные метрологические единицы, нормативный вес монеты составляет 20,73 г.

Рубль отчеканен на государственном монетном дворе, его вес и проба выдержаны в тех нормах, которые были приняты для российской монеты в 1798-1885 гг. Оформление монетного поля и содержание гуртовой надписи обычны для русских монет.

Судьба всех изготовленных шести монет оказалась очень сложной. Они побывали во многих руках. В настоящее время в России монета стала большой редкостью.

Константиновский рубль оказался в числе тщательно охраняемых государственных тайн на протяжении всего царствования Николая I (1825--1855). О существовании монеты стало известно лишь через два года после смерти Николая.

Чеканка Константиновских рублей оказалась в общей цепи событий, так или иначе связанных с первым революционным выступлением против самодержавия, сделала еще более значимым социально-психологический аспект изучения этой темы.

Клад Азиатской дивизииВот уже почти 80 лет не поддается разгадке тайна исчезнувшего клада Гражданской войны (1917-1922 гг.) - казны Азиатской дивизии, след которой затерялся где-то в монгольской степи. Говорят, ключ к разгадке находится в Гумбуме, одном из буддийских монастырей в Тибете. Но монахи отвечают всем, кто интересуется судьбой клада: «Не вами спрятано - не вам и достанется!» Итак, 1917 год. Генерал-майор Роман Федорович Унгерен фон Штернберг отбывает в Забайкалье как эмиссар Керенского с целью укрепления доверия казаков к Временному правительству. Однако его поездка затянулась. Красная армия разбила Сибирское казачье войско, а сам его командир - Григорий Михайлович Семенов - бежал в Маньчжурию. Борьбу про-даяжил получивший чин генерал-лейте-ют Унгерен, но по-своему, В начале 1920 года его конная Азиатская дивизия, сформированная из казаков, монголов и бурят, вторглась в окулированную китайцами Внешнюю Монголию. По рассуждению фон Штернберга» расстрелянный Колчак и бежавший Семенов не учитывали простой истины: красные - это азиаты, а значит, и воевать с ними нужно соответственно - поднял против них дикие полчища азиатов. Конница, пехота, артиллерия, обозы растянулись по степи на многие километры и наконец подошли к столице Монголии Урге. Унгерен уже мнил себя чуть не новым Чингисханом. Да и фамилия у него была подходящая, вполне созвучная местным названиям и именам - Урга, Узуи-хурэ, Санаг-Убугун,..
Очень быстро Роман Федорович Унгерен фон Штернберг обышя себя поборником желтой веры, торжественно приняв ее. Обряд посвящения был прост: настоятель монастыре Дамба Дорки заставил барона как сына Будды побрататься, испив общую чашу с другим сыном Будды - прокаженным в наследие! стадии болезни. Впрочем, большая политика тоже требует жертв.
Следующее очю Ршш Федорович завоевал, освободив из плена монгольского императора Богдо Гэгэна и вернув ему власть
над всей Монголией. Тот за свое освобождение пожаловал генералу четыре высшие привилегии;, право иметь желтые поводья, халат и сапоги цвета солнца, ездить в зеленом паланкине и прикалывать к фуражке трехочковое павлинье перо, чтобы научиться читать в душах людей. Ну а остальные привилегии Унгерен присвоил себе сам. В том числе и право присваивать отбитое у монголов золото - ведь оно тоже желтого цвета... Так началась история легендарного клада, в которой метровая фигура Будды из чистого золета-даже не главный предмет. Казна дивизии располага -ла огромными суммами как в денежной наяиниости - в основном в золотых монетах русской чеканки и в китайски серебряных, - так и в драгоценных камнях. Один только личный капитал генерал-лейтенанта составлял 15 миллионов рублей в царских золотых!
А Унгерену сопутствовал успех, но затем начались неудачи. стратегический план - поднять казачьи станицы, провести мобилизацию а бурятских уяуеах, выгнать красных из Верхнеудинс-ка, дойти до Читы и договориться с японцами, разгромить китайцев, зажпь тибетские монастыри, договориться с англичанами и даже воздвигнуть новую столицу своей будущей империи на месте развалин Каракору ма, древней столицы монголов, - потерпел полный провал.
Вначале от него бежала часть монгольских отрядов, затем армию наголову разбили регулярные части Народно-революционной армии Дальневосточной республики. В конце концов Унгерен вынужден был повернуть обратно в Монголию. Началось безостановочное преследование весьма потрепанной армии Романа Федоровича. До предела изможденные дюди спали на ходу. Лошади настолько отощали, что их невозможно было перевести в галоп. Сам барон держался молодцом, но мысли у него быян невеселые: как уйти от погони? Как гафаинтъ казну, чтобы было на что снарядить новое войско?
Казну нужно спрятать. Но как? Где? Кому доверить столь ответственную миссию? Барон вызвал к себе подъесаула Ергонова, бурята, командовавшего эскадроном его личного конвоя, и долго инструктировал. Ночью,взяв с собой 16 верных солдат-бурят, Ер-гонов под покровом темноты вывез из лагеря 24 ящика, в каждом из которых было три с половиной пуда золотых монет, а также обитый железом семипудо-вый сундук фон Штернберга. И вовремя! Оставшиеся «верные воины» связали спящего Романа Федоровича и не спе-ш " i ша поехали навстречу 35-му красному кавалерийскому полку, который уже виднелся на горизонте.
Барона Унгерена увезли в Иркутск, затем отправили в Новониколаевск (ныне - Новокузнецк), где после пыток и расстреляли. Верный офицерской чести, генерал-лейтенант Роман Федорович Унгерен фон Штернберг не выдал никаких военных секретов, а тем более - местонахождение клада (скорее всего он и сам не знал, где тот находится). 15 сентября 1921 года председатель сибирской ЧК Иван Павлуновский собственноручно привел приговор в исполнение. А между тем в самой Монголии из-за клада Унгерена произошел скандал. регулярные части Красной армии зяли Ургу, а еще через несколько дней монгольский народ узнал, что у него есть «великий вождь Сухэ-батор» и что под его руководством в стране произошла революция. Но тут возникли непредвиденные обстоятельства. Сухэ-ба-тору и его приспешникам было объявлено, что, как только казна Азиатской дивизии будет найдена, ее передадутновому правительству. Однако произошла досадная осечка. Казна Унгерена как воду канула. Барона большевики пустили в расход, а больше никого из доверенных людей Унгерена разыскать не удалось.
Прошло несколько десятилетий, и у золота фон Штернберга обнаружился... польский след. Случайно к судьбе казны Азиатской дивизии оказались прича-стны трое поляков - Антоний-Фердинанд Оссендовский, Камиль Гижицкий и Казимек Гроховский, все старые разведчики в отставке. На склоне лет им вздумалось писать мемуары, где каждый на свой манер излагает историю сокровищ. Все они указывают, что искать клад следует вблизи озера Буир-Нур, в одной из бесчисленных заполненных илом и жидкой глиной лощин, которые монголы называют лагами (ламаистские обычаи запрещали копать землю, считающуюся священной).
Как бы там ни было, район возможного захоронения золотого клада Унгерена охватывает 800 квадратных километров. Однако при использовании современной техники найти клад вполне реально.